Александр Александрович ФАДЕЕВ
Персона
Александр Александрович Фадеев (1901–1956) — один из крупнейших советских писателей, общественный деятель, журналист и военный корреспондент. Один из организаторов и идеологов РАПП. С 1938 по 1944 и с 1946 по 1954 год был руководителем Союза писателей СССР.
Важнейшие произведения: романы «Разгром», «Последний из Удэге», «Молодая гвардия».
Важнейшие произведения: романы «Разгром», «Последний из Удэге», «Молодая гвардия».
Эвакуация
В годы Великой Отечественной войны Александр Фадеев неоднократно бывал в Татарской АССР. Руководил организацией эвакуации литературных деятелей, некоторое время жил в Казани и Чистополе. Семья писателя до июня 1942 года проживала в Чистополе. Его жена, артистка Ангелина Степанова, руководила коллективом ленинградских артистов, драмкружком при Доме учителя, играла в спектаклях.
В октябре 1941 г. выступил на совещании татарских писателей в Казани с докладом «Советские писатели в Отечественной войне». В №263 газеты «Красная Татария» от 7 ноября 1941 г. вышла его статья «Все для победы».
В Казани около месяца жил у скульптора Садри Ахуна по адресу ул. Карла Маркса, 59, кв. 38. Ахун вспоминает: «В квартире у нас было холодно и тесно. Александру Александровичу я мог предоставить лишь небольшой диван; поэтому я все удивленно спрашивал его, как он при его росте может улечься на этом диванчике. Но он с обычным юмором и бодростью отвечал, что походная жизнь приучила его ко всему. В ответ на мои извинения за отсутствие удобств, он только и просил не беспокоиться».
В начале 1942 г. лично познакомился с «патриархом» татарской литературы 30-40-х годов Шарифом Камалом. Воспоминания о встрече Фадеева и Ш.Камала зафиксированы дочерью татарского писателя, сотрудников музея-квартиры Ш.Камала Зайнаб Байгильдеевой.
Бывал Фадеев и в квартире драматурга Тази Гиззата в доме на Островского, 4. Воспоминания о встрече двух писателей зафиксировал Казбек Тазиевич Гиззат.
В октябре 1941 г. выступил на совещании татарских писателей в Казани с докладом «Советские писатели в Отечественной войне». В №263 газеты «Красная Татария» от 7 ноября 1941 г. вышла его статья «Все для победы».
В Казани около месяца жил у скульптора Садри Ахуна по адресу ул. Карла Маркса, 59, кв. 38. Ахун вспоминает: «В квартире у нас было холодно и тесно. Александру Александровичу я мог предоставить лишь небольшой диван; поэтому я все удивленно спрашивал его, как он при его росте может улечься на этом диванчике. Но он с обычным юмором и бодростью отвечал, что походная жизнь приучила его ко всему. В ответ на мои извинения за отсутствие удобств, он только и просил не беспокоиться».
В начале 1942 г. лично познакомился с «патриархом» татарской литературы 30-40-х годов Шарифом Камалом. Воспоминания о встрече Фадеева и Ш.Камала зафиксированы дочерью татарского писателя, сотрудников музея-квартиры Ш.Камала Зайнаб Байгильдеевой.
Бывал Фадеев и в квартире драматурга Тази Гиззата в доме на Островского, 4. Воспоминания о встрече двух писателей зафиксировал Казбек Тазиевич Гиззат.
«Незабываемая встреча»
Воспоминания Байгильдеевой З.Ш. Апрель 1985 г.
В Казани на улице Островского есть красивый старинный особняк. Здесь проживал последние 15 лет жизни классик татарской литературы – писатель Шариф Камал (Байгильдеев). Именно здесь были им созданы его лучшие произведения: романы, пьесы, ряд публицистических статей и очерков.
У меня с этим домом связаны воспоминания о встречах, раскрывающих широкие литературные связи отца. В этом доме бывали видные писатели, артисты, режиссеры, художники, композиторы.
В моей памяти как яркая личность сохранился талантливый поэт Муса Джалиль. Он высоко ценил творчество Шарифа Камала, с большим уважением, можно сказать с благоговением, относился к моему отцу как к человеку. Он и способствовал сближению его с А.А. Фадеевым.
Будучи председателем правления Союза писателей Татарии, в конце 1939 г. Муса Джалиль письменно обратился к Александру Александровичу Фадееву. В своем письме он, после подробного анализа творчества Шарифа Камала, в заключение сделал вывод, что он заслуживает награждения.
Какова же была реакция Фадеева на это письмо Джалиля?
Если немного отвлечься и прочитать лишь часть многочисленных писем Фадеева, то станет ясно, как они отражают близкую его связь со многими видными писателями всех наших национальных республик и с зарубежными писателями, его внимательное, дружелюбное отношение к ним, его конкретные, доброжелательные советы по их произведениям, то становиться понятно, что Фадеев и на этот раз остался верным своему характеру.
Обращение Джалиля не осталось без внимания. Он нашел уместным поставить этот вопрос перед Верховным Советом СССР. Вскоре, в начале 1940 года, отец был удостоен высшей награды Родины – Ордена Ленина.
Грянула Великая Отечественная война.
С конца 1941 года Фадеев несколько раз приезжал в Казань, куда в самом начале войны были эвакуированы видные писатели (с семьями) из Москвы и других городов. Писатели предварительно останавливались в «Доме печати» в Союзе писателей Татарии. Фадеев вел кипучую работу во встрече, размещении писателей, по устройству быта и организации литературно-общественной работы.
Отец, несмотря на то, то был тяжело болен (гипертония), активно участвовал во всех мероприятиях, проводимых в те дни. Не раз в это время он встречался с Фадеевым, присутствовал на его докладе «Писатели в Отечественной войне», с которым он выступил в клубе им. Тукая (в «Доме печати»). Отец сожалел, что доклад этот не стенографировали.
За время пребывания Фадеева в Казани установилась хорошая дружба с некоторыми татарскими писателями: К. Наджми, Т. Гиззат, А. Файзи и др.
В начале 1942 г. скульптор Садри Салахович Ахун (у которого Фадеев жил на квартире) познакомил его с Шарифом Камалом. Они вместе были у него. «После оживленной беседы, идя со мной домой, – говорит Ахун – он удивился скромности Ш.Камала» .
Тема героизма советского народа в Отечественной войне находит яркое воплощение в творчестве Шарифа Камала в его рассказе «Марат» и в очерках «Мы победим», «Враг должен быть разгромлен».
В один из суровых темных вечеров 1942 года, когда отец сидел за работой, к нам постучались. Вошёл высокий, стройный человек в военной шинели, в серой каракулевой шапке. Кто пришел к отцу так неожиданно, так скромно, без предупреждения, без предварительного телефонного звонка?
Этот седой, с моложавым лицом и такой обаятельный, даже с застенчивой улыбкой человек был – Александр Александрович Фадеев.
В самые тяжелые дни нашей Родины проездом с фронта, Фадеев нашел время прийти к отцу. Он заботливо, с большой теплотой расспросил о его здоровье, о творческих планах. Они долго, доверительно беседовали о задачах, стоящих перед писателями в условиях военного времени.
Когда я привела свою двухлетнюю дочку Эльвиру, он, глядя на дочку, с оживлением заявил:
– Моя семья тоже здесь. Они сейчас в Чистополе.
Это были его мать – Антонина Владимировна и жена Ангелина Осиповна с сыном Сашей.
На конкретный вопрос Фадеева, над чем сейчас Шариф Камал работает, отец рассказал сюжет своей начатой пьесы «Сафура», посвященной Отечественной войне. К сожалению, работа над этой пьесой была прервана тяжёлой болезнью и смертью отца (22 декабря 1942 г.)
Это скорбная весть застала Фадеева на фронте. Он с действующей армии в письме от 5 июля 1943 года на имя писателя Хасана Хайри писал:
«…и только сегодня узнал о том что Шариф Камал, этот замечательный старик и прекраснейший писатель, у которого я столько раз бывал в гостях и которого так любил – умер.
Как теперь выяснилось, он умер в те дни, когда я находился на Ленинградском фронте и газеты, в которых сообщалось о его смерти, до меня не дошли. Хотя и очень запоздал – я хочу передать всем деятелям советской литературы свое глубокое соболезнование. Прошу передать мой самый сердечный привет и мою глубокую скорбь семье покойного.
Напишите мне, каково материальное положение его семье, не нуждаются ли они в чем-нибудь» (Р. Порман).
Все это еще раз свидетельствует о глубокой человечности, удивительной чуткости Фадеева о его гуманном отношении к людям. Об отношении Александра Александровича к людям, к делу, не скажешь лучше его самого:
«… А между тем любому делу, …любому человеку с которым связывала меня судьба, я по характеру своему, отдавал всего себя, не щадя сил, беззаветно, во всю силу души и таланта» (Письмо М.И. Алигер 21/ХI - 44 г.)
Надо отметить, что он активно участвовал в развитии и укреплении межнациональных связей советских литератур. Устанавливал личные контакты с татарскими писателями. После смерти Шарифа Камал, распоряжением СНК РСФСР и ТАССР в его квартире, в 1950 году был открыт мемориальный музей, ставший фактически литературным памятником.
Первоначальная экспозиция была построена по принципу литературных музеев. В 1980 году был перестроен как чисто мемориальный музей квартира. Сейчас воссоздана атмосфера жизни и творчества писателя, восстановлена та обстановка, в которой и были встречи отца с Александром Александровичем Фадеевым. Неслучайно одно из центральных мест в музее занимает большая фотография Фадеева (снимок 1940 г.). Неоднократно вглядываясь в его лицо в этом фото, я снова, и снова вспоминаю о незабываемой встрече отца с этим талантливы писателем, с прекрасным человеком земли советской. При встречах в музее, особенно с молодёжью от души делюсь со своими впечатлениями о его незаурядных человеческих качествах.
Немного о себе.
В свое время я окончила Казанский химико-технологический институт им. С.М. Кирова и работала по своей любимой специальности – химиком. После смерти отца его личный архив хранился у нас в семье. Когда на основе правительственных решений стал вопрос об открытии в его квартире мемориальный музей, мне, для участия в этом деле, пришлось «временно» перейти на работу в литературный отдел Госмузея ТАССР. Итак, я «временно» проработала в музее двадцать лет.
У меня трое детей. Богата я внуками. Их у меня пятеро. Одна внучка студентка, а остальные школьники.
Сейчас я на пенсии. Счастлива тем, что до сих пор не прерываю связи с родным для меня музеем: даю консультации и выступаю с воспоминаниями.
Байгильдеева Зайнап Шарифовна
Оригинал воспоминания хранится в филиале Государственного объединенного музея-заповедника истории Дальнего Востока имени В.К. Арсеньева в селе Чугуевка «Литературно-мемориальный музей А.А. Фадеева».
Публикуется впервые.
У меня с этим домом связаны воспоминания о встречах, раскрывающих широкие литературные связи отца. В этом доме бывали видные писатели, артисты, режиссеры, художники, композиторы.
В моей памяти как яркая личность сохранился талантливый поэт Муса Джалиль. Он высоко ценил творчество Шарифа Камала, с большим уважением, можно сказать с благоговением, относился к моему отцу как к человеку. Он и способствовал сближению его с А.А. Фадеевым.
Будучи председателем правления Союза писателей Татарии, в конце 1939 г. Муса Джалиль письменно обратился к Александру Александровичу Фадееву. В своем письме он, после подробного анализа творчества Шарифа Камала, в заключение сделал вывод, что он заслуживает награждения.
Какова же была реакция Фадеева на это письмо Джалиля?
Если немного отвлечься и прочитать лишь часть многочисленных писем Фадеева, то станет ясно, как они отражают близкую его связь со многими видными писателями всех наших национальных республик и с зарубежными писателями, его внимательное, дружелюбное отношение к ним, его конкретные, доброжелательные советы по их произведениям, то становиться понятно, что Фадеев и на этот раз остался верным своему характеру.
Обращение Джалиля не осталось без внимания. Он нашел уместным поставить этот вопрос перед Верховным Советом СССР. Вскоре, в начале 1940 года, отец был удостоен высшей награды Родины – Ордена Ленина.
Грянула Великая Отечественная война.
С конца 1941 года Фадеев несколько раз приезжал в Казань, куда в самом начале войны были эвакуированы видные писатели (с семьями) из Москвы и других городов. Писатели предварительно останавливались в «Доме печати» в Союзе писателей Татарии. Фадеев вел кипучую работу во встрече, размещении писателей, по устройству быта и организации литературно-общественной работы.
Отец, несмотря на то, то был тяжело болен (гипертония), активно участвовал во всех мероприятиях, проводимых в те дни. Не раз в это время он встречался с Фадеевым, присутствовал на его докладе «Писатели в Отечественной войне», с которым он выступил в клубе им. Тукая (в «Доме печати»). Отец сожалел, что доклад этот не стенографировали.
За время пребывания Фадеева в Казани установилась хорошая дружба с некоторыми татарскими писателями: К. Наджми, Т. Гиззат, А. Файзи и др.
В начале 1942 г. скульптор Садри Салахович Ахун (у которого Фадеев жил на квартире) познакомил его с Шарифом Камалом. Они вместе были у него. «После оживленной беседы, идя со мной домой, – говорит Ахун – он удивился скромности Ш.Камала» .
Тема героизма советского народа в Отечественной войне находит яркое воплощение в творчестве Шарифа Камала в его рассказе «Марат» и в очерках «Мы победим», «Враг должен быть разгромлен».
В один из суровых темных вечеров 1942 года, когда отец сидел за работой, к нам постучались. Вошёл высокий, стройный человек в военной шинели, в серой каракулевой шапке. Кто пришел к отцу так неожиданно, так скромно, без предупреждения, без предварительного телефонного звонка?
Этот седой, с моложавым лицом и такой обаятельный, даже с застенчивой улыбкой человек был – Александр Александрович Фадеев.
В самые тяжелые дни нашей Родины проездом с фронта, Фадеев нашел время прийти к отцу. Он заботливо, с большой теплотой расспросил о его здоровье, о творческих планах. Они долго, доверительно беседовали о задачах, стоящих перед писателями в условиях военного времени.
Когда я привела свою двухлетнюю дочку Эльвиру, он, глядя на дочку, с оживлением заявил:
– Моя семья тоже здесь. Они сейчас в Чистополе.
Это были его мать – Антонина Владимировна и жена Ангелина Осиповна с сыном Сашей.
На конкретный вопрос Фадеева, над чем сейчас Шариф Камал работает, отец рассказал сюжет своей начатой пьесы «Сафура», посвященной Отечественной войне. К сожалению, работа над этой пьесой была прервана тяжёлой болезнью и смертью отца (22 декабря 1942 г.)
Это скорбная весть застала Фадеева на фронте. Он с действующей армии в письме от 5 июля 1943 года на имя писателя Хасана Хайри писал:
«…и только сегодня узнал о том что Шариф Камал, этот замечательный старик и прекраснейший писатель, у которого я столько раз бывал в гостях и которого так любил – умер.
Как теперь выяснилось, он умер в те дни, когда я находился на Ленинградском фронте и газеты, в которых сообщалось о его смерти, до меня не дошли. Хотя и очень запоздал – я хочу передать всем деятелям советской литературы свое глубокое соболезнование. Прошу передать мой самый сердечный привет и мою глубокую скорбь семье покойного.
Напишите мне, каково материальное положение его семье, не нуждаются ли они в чем-нибудь» (Р. Порман).
Все это еще раз свидетельствует о глубокой человечности, удивительной чуткости Фадеева о его гуманном отношении к людям. Об отношении Александра Александровича к людям, к делу, не скажешь лучше его самого:
«… А между тем любому делу, …любому человеку с которым связывала меня судьба, я по характеру своему, отдавал всего себя, не щадя сил, беззаветно, во всю силу души и таланта» (Письмо М.И. Алигер 21/ХI - 44 г.)
Надо отметить, что он активно участвовал в развитии и укреплении межнациональных связей советских литератур. Устанавливал личные контакты с татарскими писателями. После смерти Шарифа Камал, распоряжением СНК РСФСР и ТАССР в его квартире, в 1950 году был открыт мемориальный музей, ставший фактически литературным памятником.
Первоначальная экспозиция была построена по принципу литературных музеев. В 1980 году был перестроен как чисто мемориальный музей квартира. Сейчас воссоздана атмосфера жизни и творчества писателя, восстановлена та обстановка, в которой и были встречи отца с Александром Александровичем Фадеевым. Неслучайно одно из центральных мест в музее занимает большая фотография Фадеева (снимок 1940 г.). Неоднократно вглядываясь в его лицо в этом фото, я снова, и снова вспоминаю о незабываемой встрече отца с этим талантливы писателем, с прекрасным человеком земли советской. При встречах в музее, особенно с молодёжью от души делюсь со своими впечатлениями о его незаурядных человеческих качествах.
Немного о себе.
В свое время я окончила Казанский химико-технологический институт им. С.М. Кирова и работала по своей любимой специальности – химиком. После смерти отца его личный архив хранился у нас в семье. Когда на основе правительственных решений стал вопрос об открытии в его квартире мемориальный музей, мне, для участия в этом деле, пришлось «временно» перейти на работу в литературный отдел Госмузея ТАССР. Итак, я «временно» проработала в музее двадцать лет.
У меня трое детей. Богата я внуками. Их у меня пятеро. Одна внучка студентка, а остальные школьники.
Сейчас я на пенсии. Счастлива тем, что до сих пор не прерываю связи с родным для меня музеем: даю консультации и выступаю с воспоминаниями.
Байгильдеева Зайнап Шарифовна
Оригинал воспоминания хранится в филиале Государственного объединенного музея-заповедника истории Дальнего Востока имени В.К. Арсеньева в селе Чугуевка «Литературно-мемориальный музей А.А. Фадеева».
Публикуется впервые.
Благодарим Литературно-мемориальный музей А.А. Фадеева в Чугуевке за предоставленный материал
Таҗи Гыйззәт белән Александр Фадеев
Кайтуларымның берсендә өйдә мине бер сюрприз көткәнлеге билгеле булды. Август башлары булгандыр, көн уртасы иде – өйгә кайтып кердем. Бусагада мине апа (әнинең сеңлесе) каршы алды. Аның сүзсез ишарәләреннән өйдә кемдер (кунак) барын шәйләдем. Әйе, түрдән ирләр тавышы ишетелеп тора. Апа, миңа нәрсәдер аңлатырга теләп, бармагы белән чөйгә эленгән хәрби шинельгә күрсәтте. Шинель ул хәзер генә берни түгел. Ә теге заманда аңа караш бөтенләй башка иде. Аның иясе хәрби кеше, илебезне саклаучы. Бу инде аерым ихтирамга лаек. Ләкин эш анда гына да түгел икән әле: апа минем күзләремне шушы шинельнең петлицасына юнәлтте. Карасам, анда бер ромб кукраеп тора! Димәк, комбриг (хәзерге генерал-майорга туры килә). Бу инде бөтенләй башка нәрсә иде.
Мин, үзебезнең алгы бүлмәне узып, түрдә, аш өстәле янында утырган әлеге ромб иясе, ифрат дәрәҗәдә чибәр, мәһабәт гәүдәле кеше хозурына килеп бастым. Әти аңа: «Александр Александрович, уртанчы улым шушы була инде», – диде. Кунак абый, урындыктан күтәрелеп, үзен гади генә: «Фадеев» дип тәкъдим итте һәм, мине үзенең ише дип санагандай, каты итеп кулымны кысты. Шундук минем адреска берничә матур сүз әйткән булып, игътибарын тулысынча миңа багышлаганын күрсәтергә тырышты. Әйтерсең лә киеренке обстановка кушкан конкрет проблемалар аларның (әти белән аның) башын чуалтмаган. Әйтерсең лә минем кайтып керүемне алар көтеп кенә утырганнар. Ләкин игътибар – бер нәрсә, аны аклау икенче нәрсә бит әле. Минем кебек малай-шалайга Фадеев алдында тарсыну табигый булгандыр дип саныйм. Шуңа күрә ул биргән сорауларга минем җавапларым шулхәтле генә булгандыр инде. Хәзер барысы да хәтердә калмаган, мин ничек булса да өстәл яныннан чыгып сызу ягын карадым шикелле. Шулай булгандыр да инде ул. Ләкин шушы зур шәхес белән очрашу минем зиһендә бөтенләй эз калдырмады түгел. Аның тере сурәте, кайбер шәхси сыйфатлары бүгенгедәй хәтеремдә.
Шулай да ничегрәк истә калды соң ул минем хәтеремдә? Беренче чиратта, бу кешенең һәрьяктан чибәрлеге. Мәһабәт, төз гәүдә. Киң җилкәдә аксыл чәчле зур гына баш. Якты йөзендә юмарт, мәрхәмәтле елмаю. Истә калган сыйфатлардан тагын берсе – тирәннән гөрелдәп чыга торган матур тембрлы тавыш. Бу, әлбәттә, тышкы сыйфатлар. Характеры турында нәрсә әйтәсең? Аны миннән башка да әйтүчеләр күп булгандыр. Күзгә ташланганы, тирән тәэсир калдырганы шул: Фадеевның искиткеч җәмәгатьчелеге, һәркемне үзенә җәлеп итәрлек сәләткә ия булуы.
Риза ага Ишморатов: «Мине Фадеев белән таныштыручы кеше Таҗи Гыйззәт булды. Алар үзара дустанә мөнәсәбәттә һәм бер-берсен хөрмәт итә иделәр», – дип яза. Риза абый Фадеевның сугыш елларында безнең өйдә булгалаганлыгы турында да әйтә. Квартирабызның түрендәге тузып бара торган диван сугыш елларында күпләрне сыендырган бугай. Гостиницалар юк заман (алар барысы да госпитальләргә бирелгән иде). Фадеев та шушы «язмыштан» уза алмагандыр. Ләкин биредә төп момент, әлбәттә, башка. Александр Фадеев, тирән акыллы, масштаблы фикер йөртүчән фигура буларак, халык арасыннан чыккан сәләтле, талантлы әдипләрдә үсеп бара торган милли әдәбиятларның киләчәген күрергә теләде. Аларга төрле формада ярдәм, шул исәптән якыннан аралашу кебек саф кешелекле мөнәсәбәтләр булдыруның кирәклеген яхшы тоя белде. Аның кебек кешеләр һәр республикада, һәр шәһәрдә, һәр даирәдә көтелгән кунак иделәр.
Безнең Татарстан архив фондларында Язучылар берлеге идарәсенең эшчәнлеге турында мәгълүмат биргән материаллар ифрат аз. Ләкин шулар арасында әтинең идарә исеменнән Фадеевка язган хатының копиясе сакланган. Шул ук вакытта Фадеевның да Татарстан Язучылар союзы идарәсенә адресланган берничә эш кәгазе бар.
Казбек Гыйззәтов. Таҗи Гыйззәт : истәлекләр, мәкаләләр / авт.-төз. К.Гыйззәтов. – Казан : Татар. кит. нәшр., 2010. – 151 б.
Мин, үзебезнең алгы бүлмәне узып, түрдә, аш өстәле янында утырган әлеге ромб иясе, ифрат дәрәҗәдә чибәр, мәһабәт гәүдәле кеше хозурына килеп бастым. Әти аңа: «Александр Александрович, уртанчы улым шушы була инде», – диде. Кунак абый, урындыктан күтәрелеп, үзен гади генә: «Фадеев» дип тәкъдим итте һәм, мине үзенең ише дип санагандай, каты итеп кулымны кысты. Шундук минем адреска берничә матур сүз әйткән булып, игътибарын тулысынча миңа багышлаганын күрсәтергә тырышты. Әйтерсең лә киеренке обстановка кушкан конкрет проблемалар аларның (әти белән аның) башын чуалтмаган. Әйтерсең лә минем кайтып керүемне алар көтеп кенә утырганнар. Ләкин игътибар – бер нәрсә, аны аклау икенче нәрсә бит әле. Минем кебек малай-шалайга Фадеев алдында тарсыну табигый булгандыр дип саныйм. Шуңа күрә ул биргән сорауларга минем җавапларым шулхәтле генә булгандыр инде. Хәзер барысы да хәтердә калмаган, мин ничек булса да өстәл яныннан чыгып сызу ягын карадым шикелле. Шулай булгандыр да инде ул. Ләкин шушы зур шәхес белән очрашу минем зиһендә бөтенләй эз калдырмады түгел. Аның тере сурәте, кайбер шәхси сыйфатлары бүгенгедәй хәтеремдә.
Шулай да ничегрәк истә калды соң ул минем хәтеремдә? Беренче чиратта, бу кешенең һәрьяктан чибәрлеге. Мәһабәт, төз гәүдә. Киң җилкәдә аксыл чәчле зур гына баш. Якты йөзендә юмарт, мәрхәмәтле елмаю. Истә калган сыйфатлардан тагын берсе – тирәннән гөрелдәп чыга торган матур тембрлы тавыш. Бу, әлбәттә, тышкы сыйфатлар. Характеры турында нәрсә әйтәсең? Аны миннән башка да әйтүчеләр күп булгандыр. Күзгә ташланганы, тирән тәэсир калдырганы шул: Фадеевның искиткеч җәмәгатьчелеге, һәркемне үзенә җәлеп итәрлек сәләткә ия булуы.
Риза ага Ишморатов: «Мине Фадеев белән таныштыручы кеше Таҗи Гыйззәт булды. Алар үзара дустанә мөнәсәбәттә һәм бер-берсен хөрмәт итә иделәр», – дип яза. Риза абый Фадеевның сугыш елларында безнең өйдә булгалаганлыгы турында да әйтә. Квартирабызның түрендәге тузып бара торган диван сугыш елларында күпләрне сыендырган бугай. Гостиницалар юк заман (алар барысы да госпитальләргә бирелгән иде). Фадеев та шушы «язмыштан» уза алмагандыр. Ләкин биредә төп момент, әлбәттә, башка. Александр Фадеев, тирән акыллы, масштаблы фикер йөртүчән фигура буларак, халык арасыннан чыккан сәләтле, талантлы әдипләрдә үсеп бара торган милли әдәбиятларның киләчәген күрергә теләде. Аларга төрле формада ярдәм, шул исәптән якыннан аралашу кебек саф кешелекле мөнәсәбәтләр булдыруның кирәклеген яхшы тоя белде. Аның кебек кешеләр һәр республикада, һәр шәһәрдә, һәр даирәдә көтелгән кунак иделәр.
Безнең Татарстан архив фондларында Язучылар берлеге идарәсенең эшчәнлеге турында мәгълүмат биргән материаллар ифрат аз. Ләкин шулар арасында әтинең идарә исеменнән Фадеевка язган хатының копиясе сакланган. Шул ук вакытта Фадеевның да Татарстан Язучылар союзы идарәсенә адресланган берничә эш кәгазе бар.
Казбек Гыйззәтов. Таҗи Гыйззәт : истәлекләр, мәкаләләр / авт.-төз. К.Гыйззәтов. – Казан : Татар. кит. нәшр., 2010. – 151 б.
Источники:
- Фонды Национального музея Республики Татарстан
- Фонды Литературно-мемориального музея А.А. Фадеева
- Таҗи Гыйззәт : истәлекләр, мәкаләләр / авт.-төз. К.Гыйззәтов. – Казан : Татар. кит. нәшр., 2010. – 151 б.
